Добро и зло толерантности. В построении спокойного общества важна правильная дозировка

КАТЕГОРИЯ

ПОДЕЛИТЬСЯ

В чем состоит главная проблема Украины? Страна долгое время принадлежала к разным культурным ареалам. С одной стороны, на большей части Украины преобладала советская ментальность, одной из составных частей которой был интернационализм. Пропагандировались идеи дружбы народов, и это худо-бедно сдерживало проявления этнической ксенофобии, хотя на бытовом уровне интернационализм не всегда действовал. Но советская ментальность включала в себя и политическую пассивность: советский человек признавал равноправие всех народов, но не был готов за нее бороться.

И это наследие полной мерой проявляется сегодня в Украине. С другой стороны, Украина, по крайней мере, ее западная часть, была частью восточноевропейской ментальности. Она сохраняла европейские ценности, такие как уважение к частной собственности и частной свободе граждан, память о связях с восточноевропейскими соседями.

В период между двумя мировыми войнами Восточная Европа испытала искушение авторитарными идеологиями, полностью воплотившимися в германском нацизме, но той или иной мерой проявившимися практически в каждой стране региона. В нем тогда господствовали авторитарные диктатуры или полудиктатуры, боролись между собой большие и малые, более или менее радикальные национализмы.

Одним из них был и украинский национализм. Его появление было исторически обусловленным – в большинстве стран региона украинский народ в той или иной степени испытывал на себе национальный гнет. Но, как и другие его радикальные авторитарные собратья, украинский национализм был полной мерой специфическим детищем своего времени.

В силу того, что авторитаризм 30-40-х годов здесь сменился коммунистическими режимами, регион Центральной и Восточной Европы не успел пройти через очистительные процессы, которыми определялась послевоенная история стран Западной Европы. На Западе поняли, что на понятиях величия нации, чистоты крови и расы, на милитаристском пафосе Европу объединить невозможно. Единственный путь в будущее – оставить споры прошлого исключительно историкам, а будущее строить на признании равных прав для каждого, независимо от этнической принадлежности и религиозных взглядов.

Еще одним немаловажным фактором, морально объединившим Западную Европу, стало осознание совместной вины за преступления Холокоста. Мало оказалось в Европе народов, полностью непричастных к этой трагедии. Ужас перед содеянным сделал антисемитизм непристойным, морально отвратительным явлением, что стимулировало невосприятие и других проявлений ксенофобии.

К сожалению, Восточная Европа по объективным причинам осталась в стороне от этих очистительных процессов. Упущенное время пришлось наверстывать уже после падения социализма. В этом контексте членство в Европейском Союзе стало мощным стимулирующим фактором для стран региона. Весьма показательный пример – последние события в Венгрии. Всего пару месяцев понадобилось Европарламенту и Еврокомиссии, чтобы заставить венгерское правительство серьезно подкорректировать закон о СМИ, вызвавший шквал критики европейцев. К сожалению, Украина в этом плане пребывает в более уязвимом положении.

С одной стороны, постсоветское прошлое в ней значительно более глубоко, нежели в странах Восточной Европы. С другой – болячки, характерные для других восточноевропейских стран, включая радикальный национализм, антисемитизм, почти не привлекают никакого внимания со стороны западноевропейских государств. И, в-третьих, в Украине мало задействован опыт западноевропейских стран по активному продвижению толерантности и борьбы с ксенофобией комбинированными силами государства и общественных организаций.

Все сказанное вместе привело, с одной стороны, к временному привнесению элементов ксенофобии в государственную политику, что имело место при президенте Викторе Ющенко. Один маленький пример. Развернем подшивки такой респектабельной газеты, как «Зеркало недели», позиционирующей себя в качестве европейского издания. О чем она писала еще в сентябре 2009 года? Приведу характерную цитату: «Риски настоящего и ближайшего будущего будут связаны с построением правильной формулы контроля экстремистских и радикально настроенных украинцев на юге и юго-востоке страны… Для этого есть смысл уже в ближайшее время сосредоточить до 90% сил специального назначения всех ведомств (СБУ, Минобороны, МВД) во взрывоопасных регионах» (конец цитаты).

Как вы думаете, кто автор приведенного утверждения? Олег Тягныбок? Радикальные националисты? Нет, это писал известный в стране политик, бывший секретарь СНБО Украины господин Владимир Горбулин, на то время занимавший должность руководителя государственной структуры – Национального института проблем международной безопасности!

Вот такие провокационные выступления внешне респектабельных деятелей как раз и привели к тому, что в стране нарастает популярность партий и движений, которые не заботятся о том, чтобы прикрыть свое авторитарное мышление фиговым листком псевдоевропейскости.

Проблемы толерантности в нашей стране имеют ряд особенностей, отличных от ситуации на западе Европы. В первую очередь, отличия касаются проблематики мультикультурализма. То, что называют сегодня крахом политики мультикультурализма, касается проблемы иммигрантов, которые желают одновременно и снять сливки с богатства процветания западных обществ, и сохранить себя в культурных гетто, изолировавшись от западных ценностей. Во многом схожи с европейскими и сегодняшние проблемы России – бурно развивающейся страны, чьи мегаполисы, как пылесосы, захватывают население более бедных постсоветских стран и национальных окраин самой России.

Украина же, в отличие от России и Западной Европы, не настолько богата, чтобы служить притягательным центром массовой миграции. Особенностью ситуации в Украине является то, что внутренняя ксенофобия в стране много лет стимулировалась мощной кампанией по созданию образа внешнего врага. Традиционно в роли врага предстает Россия, но не только. Помню одного известного «оранжевого» деятеля, кстати, министра, который заявлял еще не так давно о том, что самую большую стратегическую угрозу Украине представляют две страны: первая, само собой, Россия, а вторая, как ни странно, Румыния – член ЕС и НАТО.

А в первой половине прошлого десятилетия ряд политиков неустанно «трудился» в кавычках над тем, чтобы разбередить исторические раны в украинско-польских отношениях.

И в этом отличие украинских реалий от общеевропейских. Там объект ксенофобии – это меньшинства внутри страны, здесь же в первую очередь – избранное в качестве врага зарубежное государство, и уже потом – определенная группа внутри самой Украины, которой отводится роль «пятой колонны».

Какие же рекомендации можно предложить для преодоления существующих в стране разрывов с европейской ментальностью и европейской практикой в сфере толерантности? Первое и самое важное: необходимо прекратить любые попытки конструирования будущего на основе реконструкции мифов о прошлом. Мы должны помнить, что современное понятие толерантности – это на 99% продукт эпохи после Второй мировой войны. Из этого следует вывод: нельзя в персонажах и событиях прошлого почерпнуть адекватную модель для строитель будущего. Как не может диктатор и создатель ГУЛАГА рассматриваться в стране ХХ века в качестве «эффективного менеджера», так и не может быть героем всей Украины террорист, отдавший в свое время приказ об убийстве директора украинской гимназии Львова – акт, резко осужденный митрополитом Андреем Шептицким. А в прошлом нам об этом весьма своевременно напомнил Европейский парламент в посвященной Украине резолюции.

Поэтому давайте оставим исторические споры историкам, а право выбирать героев из прошлого оставим каждому человеку по отдельности, ничего насильственно не навязывая.

Второе. Мы должны исключительно осторожно подходить к тонким вопросам формирования политической нации в Украине. Что мы – эксперты, политики – можем сделать, так это способствовать тому, чтобы сложившийся консенсус был максимально приближенным к европейским стандартам. Его формальная сторона может быть самой различной, включая и переход на официальное двуязычие, и сохранение украинского в качестве единственного государственного языка с широкими правами и возможностями для русского и других языков. Европейская практика дает нам широкий простор для выбора той модели, которая наиболее подходит к украинским реалиям.

А сегодня мы можем максимально широко использовать такой инструмент, как Европейская хартия региональных языков или языков меньшинств. Нынешняя власть не выступает с абсурдными утверждениями о том, что данная хартия якобы защищает только исчезающие языки. Слава Богу, мы отходим от устаревших представлений по типу «одна нация – один язык». Ничто не мешает нам внедрять положения данной Хартии, ничто не мешает регионам пользоваться определенными в этом документе правами.

Третье. Критически оценивая ситуацию в Европе в сфере мультикультурализма, мы должны понимать, что любой кризис – это одновременно и новые возможности. Позволю себе процитировать мысль президента Европейского еврейского конгресса Моше Кантора о том, что «как и медицина, толерантность может вылечить, если применять в небольших дозах, но также может нанести вред при передозировке. Жизненно важно, чтобы страны в стадии общественных изменений установили для себя правильную дозировку и определили границы толерантности». Мы же в Украине должны помнить слова великого гуманиста Томаса Манна, сказавшего: «Толерантность становится преступлением, когда ее используют для узаконения зла».

Мы должны выступить против зла нетерпимости во всеоружии: иметь четкое и эффективное законодательство, а также систему мониторинга любых проявлений ксенофобии. Нашим оружием должна стать система образования. В конечном итоге мы должны хорошо понять иерархию европейских ценностей в этой сфере, прекратить под лозунгом свободы слова спонсировать экстремистов и ксенофобов. Думаю, Европейский парламент станет нашим естественным союзником в этом благородном деле…

Из выступления на международной конференции «Толерантность и противодействие политическому экстремизму: международный и украинский опыт» (Киев, 16 марта 2011 года).