Толерантность для варваров

КАТЕГОРИЯ

ПОДЕЛИТЬСЯ

Очем пишут побывавшие в первой половине декабря в Москве?

Ну конечно о выборах, Болотной площади, «Наших». Удивлю читателя, но самым сильным впечатлением был проход по аэропорту Домодедово. Вот сколько мог охватить глаз длиннющую, на сотни метров, стойку встречающих, столько и было на ней висящих гроздьями таджиков и их соседей по региону. В жизни бы не догадался, что это бывшая столица моей бывшей родины. Другую картину наблюдал на бульваре: глубокий котлован, где прорвало трубы, бригаду таджикских рабочих по колено в грязи и в воде, и трех чистеньких, в новеньких, с иголочки, спецовках и касках русских кураторов или бригадиров, уютно расположившихся с закуской и бутылкой под деревом, под которым, вполне возможно, прогуливался Александр Сергеевич Пушкин.

Живописать обилие лиц с нездешним выражением можно, не жалея красок, и далее, но по приезду я, к собственному удивлению, обнаружил в своем тихом Раматгане невесть откуда взявшихся суданских и эритрейских дворников и уборщиков: изыскал родной муниципалитет мощный источник экономии.

Понятно, сравнивать с Москвой Тель-Авив с пригородами смешно, но общая тенденция к росту мигрантов – налицо. Россия и Израиль находятся в самом начале того тупикового пути, в который загнали себя Америка и Европа. Понимаю, что 13 различий исторической и доисторической с Западом читатель назовет, и главное из них в том, что наши филиппинцы, таиландцы, эритрейцы и суданцы, как и московские таджики, много и упорно работают, а не живут на социальное пособие. Так ведь лиха беда начало. Турки, прибывшие строить дороги в Германию, тоже пахали как подорванные, выучили язык и, казалось, вполне интегрировались в немецкое общество. Закрытая маргинальная среда, отторгающая все институты государства, кроме разве что института социального страхования, возникла в третьем и четвертом поколениях, когда количество (зря, что ль, учили!) перешло в качество.

Я листаю недавно выпущенный на семи языках, включая иврит, Манифест Вячеслава Кантора «О безопасной толерантности». Подарок автора – президента Европейского еврейского конгресса (ЕЕК) и сопредседателя Европейского совета по толерантности и взаимоуважению (ЕСТВ).

Листаю, и нахожу вполне научное подтверждение своим наблюдениям. Глава первая: «Кризисы и катастрофы ХХI века». Первый прогремел чуть более 20 лет назад с распадом мировой коммунистической системы. Думалось, вот наступит всеобщее либеральное счастье, однако вместо одной и понятной, а, стало быть, регулируемой угрозы третьей мировой войны, появилось множество новых разных по природе вызовов и угроз. Горбачев и Рейган, как и Хрущев и Кеннеди до них, говорили на разных языках, но имели некие сходные понятийные коды, а попробуйте договориться с идеологами «всемирного халифата». Желаем жить по шариату в свободном, либеральном, очень сытом и толерантном мире. Ну и как вам такая безграничная толерантность? – задаемся мы вопросом вслед за автором.

А тем временем снижается политическая активность коренных граждан, молодежи — как на Западе, так и в посткоммунистических странах, происходит элитизация политической и финансовой сферы деятельности, утрачена вера в ценности Западной цивилизации, в честность и профессионализм госслужащих и бизнеса, наемный работник становится бессилен перед бездушным государством. И тут наступает второй кризис – финансово-экономический, а как его следствие — кризис демократический, когда толпы отчаянных и голодных устремляются лавиной из Азии, Африки, Латинской Америки в США, Европу, включая Россию, да и к нам через египетскую границу.

«Демократия с ее свободами, гуманизмом, политкорректностью и жесткими ограничениями на прерогативы госорганов безопасности оказалась беззащитной перед новым «нашествием варвров». Последние имеют средневековый менталитет, ценности и поведенческие нормы, ненавидят приютившие их общества».

Дальше, если следовать букве Манифеста, можно вслед за Вячеславом Кантором поиронизировать над опасным заблуждением, что «человек – венец природы», вот мы и имеем экологический кризис, а следом за ним — и кризис ценностей. «Гламурному капитализму», что на Манхеттене, что на Тверской, миллиарды, исключенные из этой престижной гонки, противостоят наркотиками, алкоголем и другими незамысловатыми способами сопротивления. Но это на Западе, а в бедных странах площадь Тахрир мечтает все разграбить, поделить все по-ровному и разрушить цивилизацию. Вот так на Востоке и на Западе совместно борются с глобализмом. Борцов благополучно вербуют в Нью-Йорке, Лондоне, Мадриде, Мумбаи и в Москве, отсюда и корни распространения международного терроризма.

Автор приходит к выводу, что все вышеперечисленные кризисы преодолимы, кроме одного – ядерного. Я, признаться, устал от банальных мыслей (уж больно мы льстим себе), поэтому откровенный анализ несовершенной человеческой природы вызывает невольное уважение: «Опасность этого кризиса усиливается еще и потому, что человечество в силу многих причин перестало ощущать настоящие угрозы и, наоборот, чересчур остро реагирует на угрозы незначительные или даже вымышленные. Людей больше интересуют результаты футбольных матчей английской первой лиги, чем то, что Ирану, скажем, осталось 300-500 дней для создания ядерного оружия количества урановой взрывчатки. Происходит своеобразная «монетизация» сознания. Многие представители делового мира забыли европейский и американский опыт сотрудничества с нацистской Германией. Сегодня сотни европейских компаний сотрудничают с Ираном, рвущимся к ядерному оружию».

Аналогии вполне уместны, «Гитлер в 1945-м вплотную подошел к ядерной бомбе и только благодаря антигитлеровской коалиции, разуму великих физиков-антифашистов, в том числе и еврейских, знавших о судьбе европейского еврейства, тотальном геноциде, о возможных масштабах будущей ядерной катастрофы для Европы и мира», ее смогли предотвратить.

История ничему не учит, но сурово наказывает за неспособность усвоить ее уроки, подчеркивается в Манифесте. Президенту ЕЕК прекрасно известны настроения в современной Европе. Сегодняшний Израиль – для многих европейцев это Чехословакия 1938 года или Польша 39-го. Зато страны Третьего мира иллюстрируются красками «Хижины дяди Тома».

Чего тут больше, преувеличенного комплекса вины перед населением исламских стран, некогда находившихся под европейским колониальным господством, ложной терпимости к исламскому радикализму или желания потрафить мусульманской части электората?

Но, как и Чехословакия 70 лет назад, «Израиль – всего лишь первая, но отнюдь не последняя цель исламского экстремизма, терроризма и программ овладения ядерным оружием».

А понимают ли это в России? Вячеслав Кантор считает, «что обретение Ираном ядерного оружия, а тем более получение к нему доступа исламскими террористами – это угроза, прежде всего, для России». Я рискую утомить читателя пространной цитатой, но позиция Вячеслава Кантора, бизнесмена, общественного деятеля, активного деятеля российского и европейского еврейства, заметно отличается от платформы целого ряда ручных кремлевских евреев, которые в трудные для нас минуты лишний раз боятся голос подать:

«Новая война в зоне Персидского залива… принесет огромный ущерб, в первую очередь, России. Но такая уязвимость диктует не робкую и двусмысленную, а решительную и четкую позицию, достойную великой державы. Тем более для Москвы было бы безумием повторять ошибки СССР, который вооружал исламских радикалов против Израиля и Запада, а затем сам столкнулся с ними в Афганистане (как позже Россия – на Северном Кавказе и в Центральной Азии).

Сегодняшняя политика Москвы, политика балансирования между США и Ираном, между фарсовыми переговорами и маргинальными санкциями – все более контрпродуктивна. При условии уважения Западом ее региональных и глобальных интересов Россия должна занять общую с США позицию по иранской проблеме».

Автор Манифеста говорит о парадоксальной ситуации, сложившейся в мире, когда, с одной стороны, еще никогда в истории во главе крупнейших стран не было столько политиков, относящихся дружественно к Израилю и еврейским диаспорам. А с другой, антиизраильские настроения и число актов антисемитизма только возрастают. «Это можно объяснить возникновением принципиально нового явления – скоординированной и хорошо финансированной кампании по дискредитации Израиля и евреев, проводимой внутри гражданских обществ силами неправительственных организаций».

Эту опасность мы у себя в Израиле понимаем, как никогда, всеми слоями общества, от Кнессета до уличных демонстрантов. Но Кантор идет дальше и говорит, что еврейские неправительственные организации могли бы возглавить движение в защиту прав человека и сделать все для деполитизации Совета по правам человека в ООН.

В США, Канаде, Австралии, Германии и других странах с развалом Союза появилась новая еврейская диаспора, чей взгляд на границы толерантности и демократии существенно отличается от традиционных представлений старой и робкой, встроенной в либеральный истеблишмент еврейской общины. Пора бы не только Вячеславу Кантору, но и нам их заметить.