Куда склонятся чаши весов?

КАТЕГОРИЯ

ПОДЕЛИТЬСЯ

В решении Кёльнского суда по делу об обрезании мальчиков чётко проявилась общеевропейская тенденция: если религия ограничивает право личности на свободное развитие, в свободу вероисповедания необходимо внести некие ограничения в духе светского правового государства. В настоящей статье представлено решение этой проблемы в странах ЕС и Швейцарии.

Обращение к общечеловеческим ценностям

Принцип свободы вероисповедания развивается не в идеальных условиях, как то будет представлено в «Доме религий» в Берне.

Неужели Окружной суд Кёльна вынес столь значимое решение, аргументируя его тем, что обрезание при отсутствии медицинских показаний является нанесением телесных повреждений? Официальный запрет на этот религиозный обряд с многовековой историей вступил в силу, с тех пор как в мае прошлого года в мотивировочной части решения по делу об обрезании мусульманского мальчика суд постановил, что «обрезание не может быть оправдано одним лишь согласием родителей, поскольку их желания не всегда идут во благо ребёнку». Будучи необратимым хирургическим вмешательством, обрезание несовершеннолетних официально является уголовно наказуемым деянием, уголовное преследование за которое возбуждается прокуратурой. Последствия такого решения не заставили себя долго ждать: сразу после оглашения решения Еврейская больница Берлина прекратила проведение операций по удалению крайней плоти по религиозным мотивам. Вместе с тем снова было нарушен баланс между двумя основными правами человека, закреплёнными как в конституциях большинства европейских стран, так и в официальных документах Европейского Союза и Декларации прав человека. Так, если на карту поставлена охраняемая законом физическая неприкосновенность личности, свобода вероисповедания должна отступить на второй план.

Религиозное самосознание

Существенно пошатнулось религиозное самосознание иудеев, у которых обрезание является религиозным заветом, символизирующим приобщение мальчика к сообществу Авраама. За запретом последовала череда негодований со стороны евреев. Так, Центральный совет евреев Германии назвал это решение «возмутительным и бестактным актом» и «вторжением в самоопределение религиозных общин». Вячеслав Моше Кантор, Президент Европейского еврейского конгресса, требует от Правительства Германии «занять решительную позицию против такого решения и следовать положениям Конституции Федеративной Республики Германия, в которой установлены гарантии свободы вероисповедания». По словам Марселя Яира Эбеля, раввина еврейской религиозной общины Цюриха и члена Европейской конференции раввинов, «В Швейцарии с запретом обрезаний было покончено в 2011 г., с тех пор как Парламент отказался обсуждать эту тему. Однако эта тема продолжает всплывать в дискуссиях. В Швеции, например, при проведении такой процедуры необходимо присутствие врача». Как подытожил В. Кантор, «это лишь является доказательством того, что даже такая древняя традиция как обрезание может соответствовать правилам светской этики и быть адаптирована к существующим медицинским и научным стандартам». На самом деле, решение Кёльнского суда — не первый случай, когда органы правосудия ФРГ вносят противоречия в обряд обрезания, хотя до недавнего времени решения принимались в контексте свободы вероисповедания.

Смена парадигм

Таким образом, судебное решение было воспринято как смена парадигм в противоречии, включающей в себя множество вопросов, а именно: вопросов о форме конвенций о защите прав ребёнка, вопросов об интеграции мусульман и, не в последнюю очередь, вопросов о пределах свободы вероисповедания в светской Европе.

Швеция ввела запрет на строительство минаретов и на основании соответствующего решения суда Конфедерации обязала школьников урок плавания вопреки возражениям по религиозным мотивам. Затем Голландия ввела запрет на ритуальный убой скота, а теперь и Кёльн установил запрет на обрезание. «Необходимо учитывать все проявление таких тенденций», — заявил Вячеслав Моше Кантор. «С горечью я наблюдаю за тем, как везде устанавливаются запреты на проведение религиозных ритуалов и использование религиозных символов». Так что же лежит в основе этой тенденции? Почему из двух противоречащих друг другу прав чаша весов смещается в пользу свободы вероисповедания? По словам Адриана Лоретана, специалист по церковному праву Университета Люцерна и автор изданной в 2011 г. книги «Свобода вероисповедания в контексте основных прав», «ключевую роль здесь играет «выражение менталитета», проявляющегося во враждебности к отдельным религиозным обрядам». В Швейцарии запрет на ритуальный убой скота был введён в 1893 г. по «антисемитским соображениям». Далее в XIX в. Католицизм был признан несовместимым с либеральным правопорядком и ограничен в Конституции посредством ряда статей, содержащих различные запреты, как то: запрет ордена иезуитов, запрет на основание монастырей, ограничении основания епископств. «В XXI в. большая часть ограничений свободы вероисповедания приходятся на долю ислама. Ему приписывается роль чуждой местным традициям общеобязательной религиозной власти». За этим скрывается нечто большее, чем просто ксенофобия. По словам Лоретана, страны Европы, со времён эпохи Просвещения развивающие основы светского государства, свободного от церковной власти, «поддерживает несколько иной подход к религиям, чем подход, сложившийся в США». В то время как в США не существует чёткого разграничения между религиозной общиной и сектой, светская власть европейских государств относится к религии отнюдь не нейтрально, но пропагандирует отказ от религий и обращение к общечеловеческим ценностям. Ценности эти ориентированы на защиту личности. В отношении обрезания соответствующие ценности закреплены в Конвенции о правах ребёнка, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1989 г. и ратифицированной практически всеми странами-членами ООН, за исключением Сомали и США.

Права ребёнка

По словам Юдит Виттенбах, эксперта по правам человека Юридического факультета Берна, «С развитием правосудия в конституционных государствах Европы для этой Конвенции открылись новые сферы применения. На сегодняшний момент в центре внимания находится ребёнок как личность и его права. Эта тенденция прослеживается и в решении Кёльнского суда. Личные права ребёнка, как например, право на получение начального школьного образования и на равенство возможностей, сейчас рассматриваются в связи с пределами прав родителей и школы на воспитание ребёнка». Обязанность школьников посещать урок плавания — показатель, что всё сводится именно к этому. Помимо прочего, Конвенция гарантирует культурные права ребёнка, а также его право на свободу религии, в особенности, если он относится к религиозным меньшинствам. Таким образом, государство должно устанавливать приоритетность различных интересов ребёнка, всегда исходя из его интересов. Этот принцип также указан в Конвенции о правах ребёнка. Так поднимаются и опускаются чаши весов, на которых равенство возможностей ребёнка и право на его воспитание родителями, физическая неприкосновенность и религиозный обряд, свобода вероисповедания коллектива и автономия воли индивида. «Принцип свободы вероисповедания развивается не в идеальных условиях», — говорит Адриан Лоретан, «всему есть своё место, которое необходимо найти для неё среди иных основополагающих прав». Это прямая задача общества, и если оно им не занимается, за это берутся суды. Скорее всего, решение Окружного суда Кёльна по делу об обрезании будет обжаловано в Конституционном суде ФРГ в Карлсруэ. Если Суд Карлсруэ оставит без изменений решений Кёльнского суда, такое решение обретёт законную силу и, вероятно, приведёт к большому оттоку за границу лиц, желающих совершить обряд обрезания, или же к развитию незаконной практики обрезания. По словам раввина Эбеля, «альтернативы обрезанию не существует, иудеи следовали этому завету даже в самые тяжкие времена, например, даже в годы советского коммунизма находились средства и способы для проведения этого обряда».