Родство по крови и культуре

КАТЕГОРИЯ

ПОДЕЛИТЬСЯ

Выставка «Отечество мое — в моей душе…» в Пушкинском музее — это сто очень хороших картин, написанных гениальными, выдающимися и знаменитыми художниками еврейских кровей

Марк Шагал, Хаим Сутин, Амадео Модильяни, Валентин Серов, Наум Габо, Осип Цадкин, Люсьен Фрейд, Марк Ротко, Михаил Шварцман, Виктор Пивоваров, Эрик Булатов и Илья Кабаков — произведения этих художников объединяет на выставке «Отечество мое — в моей душе…» не только еврейская кровь авторов. Сто картин и скульптур, выставленных в самом почетном месте музея — Белом зале и на колоннаде, — произведения высочайшего художественного качества, есть и шедевры. Собрал их для Музея истории авангарда Вячеслав Кантор — бизнесмен и общественный деятель, президент Европейского еврейского конгресса и других организаций, озабоченных проблемой толерантности.

«Триединая формула коллекции нашего музея звучит так: это искусство — очень русское, очень еврейское и очень выдающееся!» — так Кантор заключает свою статью в выставочном каталоге.

Если придираться, то можно заметить, например, что выставка могла обойтись без нехарактерного, позднего портрета Льва Бакста или большой картины Ладо Гудиашвили, что Модильяни и Фрейд никакого отношения к России не имели, а у Зинаиды Серебряковой еврейских кровей не было и у Репина тоже (хотя Кантор про Илью Ефимовича сомневается). И вообще, первая часть выставки — это в строгом смысле не авангард, а русская классика, модернизм и парижская школа. Ну а вторая часть — советское мосховское и неофициальное искусство, андеграунд, которое когда-то называли «вторым авангардом», да давно перестали.

Придираться не хочется. Выставка — настоящий праздник, именины сердца, восторги глаза.

«Портрет девушки в черном платье» Амадео Модильяни совершенно прекрасен. Два портрета Люсьена Фрейда тончайшего и сложнейшего колорита, написанных изящнейшими мазками, можно рассматривать с искренним восхищением как угодно долго. «Парижское кафе» Репина очень важно для понимания художника, ровесника, но не ценителя импрессионистов. Ну а ню Серебряковой такая зовущая, что устоять невозможно. Так что принципами коллекционирования не грех поступиться.

В большинстве же экспонатов «Отечество мое — в моей душе…» (слова Марка Шагала) принципы триединства Кантора выдержаны. Три великолепных картины Марка Шагала, в том числе нежнейшее «Видение (Автопортрет с музой)», большая превосходная подборка Хаима Сутина с умопомрачительно пронзительным «Кондитером из Кань», эффектнейшая модернистская «Линейная конструкция в пространстве № 3 с красным» Наума Габо, первоклассная подборка советских нонконформистов и несколько отличных вещей Роберта Фалька — все это очень и русское, и еврейское, и превосходнейшее искусство. Не просто музейного уровня, а украшение любого музея.

И тут надо сказать о, возможно, главной картине выставки. К «Похищению Европы» Валентин Серов написал, считают искусствоведы, шесть эскизов, самый известный — на холсте маслом — висит в Третьяковской галерее. А лучший, большой, темперный долго оставался у наследников, которые хранили его в Третьяковке, надеясь, что государство выкупит картину, шедевр русского модернизма. Но это сделал Вячеслав Кантор.

До 16 февраля

Откуда МАГМА

Почему-то принято писать Музей истории авангарда (МАГМА). Буквы в скобках — это написанная кириллицей аббревиатура английского названия музея — Museum of Avant-Garde Mastery. Выставка в Пушкинском — вторая в истории музея, первая с тем же названием прошла в Женеве. К выставке издан красивый каталог с короткими вступительными статьями, эклектичными характеристиками произведений, с подробным их провенансом, но без биографий художников.