Кому нужна память?

КАТЕГОРИЯ

ПОДЕЛИТЬСЯ

Занятная все-таки штука — память. Ученые объясняют, что она субъективна и подвержена многочисленным влияниям. Это наша личная, персональная память, хранящая детское счастье (хотя мы даже и не знали еще, что это было счастье), первые поцелуи и душевные встречи. Память коллективная (ее еще называют исторической), как нам до сих пор казалось, совсем другое дело: она хранит все и неподвластна субъективным искажениям. Если бы всего год назад нам сказали, что вопрос “Кто освобождал Освенцим?” вновь станет актуальным, мы не поверили бы. Есть ведь устойчивые константы: Волга впадает в Каспийское море, дважды два — четыре, Освенцим освобождала Красная Армия.

Моя коллега, польская журналистка Агнешка Волк-Ланевска (известная в своей стране в том числе и неполиткорректными выражениями) называет своего министра иностранных дел Гжегожа Схетыну идиотом за слова о том, что Освенцим освобождали украинцы. На проходившем в Праге международном форуме “Жизнь народу моему!”, организованном Европейским еврейским конгрессом, его президент Моше Кантор на мой вопрос об освободителях говорит, что ворота лагеря открывал еврей Анатолий Шапиро. Естественно, красноармеец. После пресс-конференции подошла коллега с чешского телевидения (которую Моше Кантор отчитал за вопрос о том, почему рост антисемитизма в России совпадает с периодом правления Владимира Путина) с непониманием: чем вызван мой вопрос? Пришлось провести краткую политинформацию и рассказать и о высказываниях Схетыны, и о том, что заместитель главы администрации украинского президента сказал, будто украинцы освобождали Освенцим, Украину и всю Европу. Конечно, для чехов этот вопрос не очень актуален. Хотя они, как теперь и поляки, не любят вспоминать, что в 1945 году их освобождала Красная Армия. Вот, например, город Плзень освобождали американцы. Там и музей генерала Паттона имеется, и свеженький мемориал с надписью на чешском и английском: “Спасибо, Америка!”. Благодарственные слова и надписи в адрес Красной Армии в Чехии, как и в Польше и в целом в странах ЕС, нынче не в моде. “У нас принято сейчас говорить, что это было не освобождение, а порабощение, — с горечью говорит Агнешка и с нескрываемым сарказмом добавляет, имея в виду присутствие президента Германии Гаука и отсутствие президента России Путина на торжественной церемонии в Освенциме: — Это и понятно: Германия для Освенцима сделала куда больше, чем Россия. Да и вообще вся наша нынешняя политическая корректность заключается в том, чтобы любить Германию больше, чем Россию”. Молчим.

Вторая мировая — наша болевая точка. Белорусская, российская, германская, еврейская, европейская. Болит у многих по-разному. Хочешь унизить Россию — пересматривай итоги Второй мировой. И вот уже на сайте Deutsche Welle появляется комментарий Ивана Преображенского под заголовком “Кремль утратил символическое право быть преемником победителей нацизма”. А народ? Разве народ, справедливо привыкший считать себя победителем, может утратить это право? Я не перестаю думать: мой дедушка, белорус Федор Виненков, погибший под Кенигсбергом 22 апреля 1945 года и похороненный в прусской деревне Фишхаузен, разве не освобождал Европу? А русский отец моего мужа Леонид Пеньевской, имеющий медали за освобождение Кенигсберга, Варшавы и взятие Берлина, разве не освобождал Европу? И почему кто-то осмеливается лишить их звания победителей?

Уинстон Черчилль говорил: “Те, кто не извлекает уроков из истории, обречены на ее повторение”. Сегодня эти слова звучат угрожающе актуально. Президент Чехии Милош Земан, предоставивший международному пражскому форуму свою резиденцию, говорит о том, что сегодня всем нам терроризм угрожает “суперхолокостом”. Он напоминает: ошибаться могут все. Перед войной известный чешский журналист Фердинанд Пероутка опубликовал статью “Гитлер-джентльмен”. Тот же Черчилль в январе 1939 года писал Гитлеру: “Если бы постигла мой народ катастрофа, хотел бы, чтобы во главе моего народа встал человек с вашей силой воли”. Обладатель Нобелевской премии по литературе Кнут Гамсун написал Гитлеру некролог. Но именно историческая память, не искаженная влиянием актуальной политической ситуации, поможет нам избежать фатальных ошибок.