Ядерный сомнамбулизм

КАТЕГОРИЯ

ПОДЕЛИТЬСЯ

Мир не замечает, как плавно вкатывается в эпоху гонки ядерных вооружений без взаимных обязательств России и США

Глобальная договорная инфраструктура ядерного сдерживания находится в самом тяжелом кризисе за всю свою историю. Уже через год мы можем оказаться в ситуации, когда будут отсутствовать любые согласованные ограничения на ядерное оружие между Россией и Соединенными Штатами, окончательно прекратятся любые двусторонние переговоры по этому вопросу, взаимные инспекции и проверки. Нам грозит гонка вооружений, глядя на которую и другие страны мира, заключившие договоры о нераспространении ядерных арсеналов, захотят обезопасить себя разрушительным щитом. В зоне особого риска, как всегда, Ближний Восток: некоторые страны Аравийского полуострова подумывают о том, как и что противопоставить иранской ядерной программе.

Такова реальность, которую одни называют новой нормальностью, другие же — новой ненормальностью, а «Бюллетень ученых-атомщиков» многозначительно установил на символических часах Судного дня стрелки в положении «без двух минут полночь», как в самом опасном с точки зрения перспектив ядерного апокалипсиса 1954 году.

Ошибка Болтона

Обеспокоенность и даже некоторая растерянность определяла атмосферу Международного Люксембургского форума по предотвращению ядерной катастрофы, который в начале июня собрался в Риме на очередное заседание. Это одна из самых представительных площадок, куда съезжаются эксперты со всего мира для консолидации усилий в сфере ядерной безопасности. В заседаниях приняли участие руководители пяти известных ведущих международных организаций, изучающих проблемы контроля над ядерными вооружениями: фонда «Инициатива по снижению ядерной угрозы», Пагуошского движения ученых, Международного движения «Глобальный ноль», российского Совета по международным делам и Центра по изучению проблем нераспространения имени Дж. Мартина (США).

Нужно заметить, что деградация переговорного процесса в области ядерного разоружения наблюдается в последние годы не только между политиками, но и на так называемом втором треке — программе неофициальных встреч экспертного сообщества. Люксембургский форум — одна из немногих сохранившихся площадок такого уровня.

«Причины кризиса хорошо известны. Они обусловлены грядущим крахом Договора о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД), неясными перспективами продления Пражского договора между РФ и США о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ), неразрешенными задачами денуклеаризации Корейского полуострова, выходом США из ядерной сделки с Ираном, который уже объявил о возобновлении обогащения урана, и другими причинами, связанными с острыми разногласиями между США, ЕС и Россией», — резюмировал президент Люксембургского форума Вячеслав Кантор.

Эрозия мировой системы ядерной безопасности началась еще в 2001 году, когда США вышли из договора об ограничении систем противоракетной обороны. Россия и Китай назвали это решение ошибкой. Впоследствии элементы ПРО появились в Европе, и Москве пришлось отвечать новыми разработками и объемным военным бюджетом. В ликвидации того документа большую роль сыграл Джон Болтон, который ныне занимает пост советника по национальной безопасности президента Дональда Трампа. О роли этого политика в нынешнем кризисе эксперты форума говорили часто: мол, не тем людям доверили такую важную тему.

«Джон Болтон всегда противостоит любым предложениям по контролю над вооружениями. Он нес ответственность за выход из соглашения по ПРО, и мы до сих пор расплачиваемся за эту ошибку, — считает старший научный сотрудник Принстонского университета, сооснователь международного движения “Глобальный ноль” Брюс Блэр. — Это, кстати, в определенной степени испортило наши отношения. После этого президент Путин решил увеличить бюджет на укрепление ядерного потенциала России, который мог бы противостоять американским системам ПРО. И в результате появились необычные виды вооружений, например непилотируемые подводные лодки, которые могут пересечь океан и с ядерными боеголовками подойти к любому порту в любой точке мира. Или крылатые ракеты на ядерном двигателе, которым нипочем система ПРО. Это результат политики Болтона. Военные справляются с такими решениями лучше и мудрее».

А что Китай?

В 2019 году Дональд Трамп заявил о начале процедуры «развода» по договору между СССР и США о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Это соглашение уничтожало целый класс ракет и тем самым устраняло потенциальную угрозу для Европы и европейской части России. А в 2020 году администрация Трампа, похоже, не планирует продлевать срок действия и другого договора о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-III).

«Для представителей администрации Трампа новая нормальность — это не вести переговоры о каких-либо новых договорах и систематически выходить из тех соглашений, которые уже существовали, когда они пришли к власти. За последние два года они добились заметного успеха в этом саботаже. Я называю это новой ненормальностью», — считает экс-министр обороны США Уильям Перри.

Впрочем, приговаривать СНВ-III еще рановато. Трамп называет договор «плохой сделкой»: арифметически, конечно, установленный лимит требовал от американцев сокращения своего арсенала, а Россия еще могла бы нарастить носители и боезаряды. С другой стороны, по договору СНВ-III каждая из сторон имеет право на 19 инспекционных поездок в год, благодаря которым американцы получают исчерпывающую информацию о российских стратегических ядерных силах.

При этом американского президента куда больше волнует ядерный потенциал Китая и возможности США на тихоокеанском театре военных действий. Отсюда утечки о том, что после выхода из договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности натовские структуры не будут размещать ракеты средней и малой дальности в Европе и тем самым нервировать Россию. Сам же Трамп, объясняя свое решение по «ядерным» договорам, не раз упоминал Китай, который, по мнению Белого дома, должен вместе с Россией и США гарантировать отказ от гонки вооружений. КНР действительно держится в стороне от любых переговоров по ядерному вопросу, даже на неофициальном уровне. С другой стороны, и китайский арсенал в разы меньше российского или американского.

«В целом Китай проявляет очень большую сдержанность. У них не конфронтационные подходы, у них скорее оборонительный, защитный подход, а не наступательный, — уверен президент Пагуошского движения ученых, ранее высокий представитель ООН по делам разоружения Серхио Дуарте. — Китай, конечно же, не может себе позволить оставаться где-то за пределами этого мира. Но пока он и другие игроки обладают скромными запасами оружия по сравнению с Россией и США, они и должны показывать пальцем на главных партнеров и говорить: это вы самые важные игроки, вы должны показывать положительный пример всем остальным. Потому что две эти страны, собственно говоря, сказали: нам нужно ядерное оружие, это важно для обеспечения безопасности. Я, конечно, это даже не оспариваю. Но тогда и другие страны имеют право сказать так же. США и Россия уже подали плохой пример, а сейчас настало время подать положительный пример».

В целом участники Люксембургского форума выразили намерение приложить усилия по всем «трекам», чтобы поддержать продление на пять лет действующего договора по СНВ и способствовать новым переговорам.

«Если продление состоится, то можно рассчитывать, что в течение пяти лет стороны сумеют найти решения по сохранению принципов стратегической стабильности на основе разработки нового договора по СНВ. На этом пути было бы целесообразным прежде всего разработать проект нового договора между США и Россией, а потом уже рассматривать возможности привлечения в какой-либо форме Китая», — подчеркнул Вячеслав Кантор.

Узок круг поддержки

Важной проблемой участники конференции назвали отсутствие давления со стороны российского и американского общества на своих президентов. Люди просто не чувствуют угрозы ядерной катастрофы, в то время как решение о применении разрушительного оружия может зависеть от одной технической или политической ошибки.

С этим согласна президент и главный исполнительный директор американского фонда «Инициатива по снижению ядерной угрозы» Джоан Ролфинг: «Во-первых, низкий уровень просвещенности населения, в том числе в Соединенных Штатах. Я ознакомилась, в частности, с результатами опросов общественного мнения, которые предшествовали процессу избрания президента в США. И если в ответах на вопрос “Что вызывает у вас на сегодняшний день наибольшую озабоченность, какие опасения, страхи?” взять десять ответов, которые заняли верхние строчки в рейтинге, то ни в одном из этих десяти ответов не будет фигурировать ядерное оружие, ядерная война или какие-то вопросы, связанные с ядерным оружием. То есть получается, что политики не несут никакой ответственности за то, что не обращают внимания на эти вопросы. При этом, мне кажется, есть и другая проблема: в наших элитах число людей, которые понимают суть проблемы, очень невелико. Круг этих людей очень узок. В целом будто лунатики, которые бродят ночью, мы не осознаем, как приближаемся к катастрофе».

У России не останется выбора: Китай

Конфликт между США и Китаем обернется проблемой для всего мира, включая Россию. Стратегия шантажа не поможет Трампу.

Полвека почти каждая администрация в Белом доме и Кремле прилагала усилия для закрепления двусторонних соглашений об ограничении ядерной гонки. Но с началом 2000-х начался демонтаж с таким трудом сконструированной системы. В итоге на заседании Международного Люксембургского форума по предотвращению ядерной катастрофы констатировали наступление новой ненормальности и глубокого кризиса в глобальном ядерном кейсе. Почетный профессор факультета политологии Колумбийского университета Роберт Легвольд считает, что Россия и США все равно обречены сесть за стол переговоров.

— Проблемы, связанные с инфраструктурой ядерной безопасности, совпали с периодом кризиса глобализации в мире. Случайно или одно есть следствие другого?

— Я не думаю, что нынешняя проблема с ядерным оружием и с крахом ядерного режима, о котором договаривались пятьдесят лет назад, связана с глобализацией. Противостояние и конфликт, сложности в отношениях между Россией и США — то, что я называю новой холодной войной, — произошли не из-за глобализации, а из-за стратегических разногласий между российскими и американскими элитами.

— Но вот Дональд Трамп настаивает на трехстороннем соглашении о контроле над ядерным оружием с Россией и Китаем вместо двустороннего формата. Возможно, в Соединенных Штатах опасаются арсеналов КНР больше, чем России. Мир фрагментируется, появляются новые угрозы. Может, конфликт с Россией просто прикрытие?

— Я думаю, что конфликт в отношениях между Россией и США должен быть принят за чистую монету. Это произошло не вчера, происходит это не только из-за кризиса на Украине, не только из-за разногласий по РСМД. И не только из-за того, что наши страны имеют разный подход к ситуации в Сирии. Все это начало развиваться с расширения НАТО в 1990-е годы. После этого были проблемы в отношениях между Россией и США в контексте других проблем. Например, война в Косово в 1999 году. А это еще был ельцинский период, тогда Путин еще не был президентом. И Россия была против войны в Косово, против расширения НАТО. В путинскую эру вначале даже было сотрудничество между нашими странами после событий 11 сентября. Затем была война в Ираке в 2003-м, затем грузинский конфликт в 2008-м. Потом кризис с системами ПРО, кризис на Украине и так далее. Мы этот танец, можно сказать, танцевали вместе очень давно и очень долго.

— То есть Россия — одна часть сделки, Китай — совсем другая?

— Россия высказывалась в пользу многостороннего контроля над ядерными вооружениями и нового проекта соглашения СНВ еще много лет назад, и это включало бы Китай как субъект, который сел бы за стол переговоров. Можно было бы теоретически заключить соглашение с участием трех сторон — США, Россией и Китаем. Лавров и Путин говорили, что это была бы интересная идея.

Но это невозможно в принципе, потому что Китай не готов садиться за стол переговоров, Китай не готов быть частью такого соглашения. Поэтому здесь два момента нужно принимать во внимание. Во-первых, когда в будущем у нас появится… вернее, если у нас появится программа контроля над ядерными вооружениями, нужно рассмотреть такую ситуацию, что Китай тоже будет принимать в ней непосредственное участие. Пока мы не готовы к таким переговорам, но нам сейчас нужен диалог. Именно США и Китай должны вести диалог, чтобы разобраться в том, что можно сделать в будущем. Возможен и трехсторонний диалог с участием США, России и Китая. Мы можем шаг за шагом двигаться в направлении переговоров.

Во-вторых, когда Трамп предлагает провести трехсторонние переговоры с участием России и Китая, он не знает, в чем будет суть этих переговоров, их содержание. Особенно если ими займется Джон Болтон. Это, кстати, может быть предлогом для того, чтобы не обсуждать продление действия СНВ-3. Это такая тактика, чтобы не дать вообще хода переговорам о контроле над вооружениями.

— И все-таки, разве это не проблема, что Китай не участвует в ядерных переговорах, даже на неофициальном уровне? Так же он поступает и в торговых вопросах, например. Можно понять Трампа, который силой заставляет КНР идти на диалог. Насколько это удачный вариант?

— Нет, такая тактика обернется крахом. И такой подход очень опасен, поскольку в результате будет поднят гораздо более значительный вопрос. Мы понимаем, что вызов в двадцать первом веке будет связан с подъемом Китая как державы во всех смыслах. Отношения между США и КНР сегодня поддерживаются в хрупком балансе. С одной стороны, наши экономики взаимозависимы, мы действительно связаны, мы нужны друг другу. С другой стороны, каждая сторона начинает думать о военной угрозе. Например, что США представляют военную угрозу для Китая, а Китай — для США. Развитие военной мощи, оборонная политика — вот об этом задумываются обе стороны, когда смотрят друг на друга. Рассматриваются также потенциальные конфликты в Южно-Китайском море. Всегда в качестве триггера конфликта может появиться Тайвань.

Но Трамп берет одну часть вопроса — взаимозависимость и торговлю — и смешивает со второй. И этот маятник качнулся в другую сторону. Получается, что у нас сейчас военная конкуренция в первую очередь существует, и уже не экономическое сотрудничество, а экономическая война, по сути. А это ведет к стратегической конкуренции между США и Китаем.

Это очень опасное развитие событий в первую очередь для России. Россия, возможно, думает, что, учитывая проблемы в ее отношениях с США, наоборот, будет выгодным, что между США и КНР появилось напряжение. Но если будет продолжаться стратегическое соперничество между Китаем и США и они войдут в стадию холодной войны, у России уже не будет гибкости, у нее никакой возможности для маневра не будет.

— Придется выбрать сторону?

— И у России даже не будет возможности выбора.

— То есть? Что это значит?

— Китай.

— По территориальному принципу?

— По политическому и стратегическому. То есть Россия автоматически встанет на сторону Китая, если на тот момент она будет в состоянии холодной войны с США.

— Если в Соединенных Штатах это понимают, почему сейчас идут на обострение отношений с Россией?

— Потому что близоруки. США реагируют только на непосредственные события, они не смотрят в будущее.

— Это вообще свойственно сегодняшним международным взаимоотношениям.

— И в России то же самое, да.

— И все-таки важный момент. Если торговая и экономическая ситуация сохранит статус-кво, то Китай уже в среднесрочной перспективе обгонит США в технологической войне. Можно понять Трампа и часть американских элит, которые это волнует.

— Экономическое развитие Китая не остановить. Можно затруднить его развитие, можно притормозить его. Мы уже знаем, что вследствие текущей торговой войны китайский экономический рост пострадает всего на 1,2 процента в следующем году. Но это не меняет политику американского правительства. Многие наши эксперты считают, что экономика США все равно сильнее. И политические технологии, которые используются, как бы под контролем США, и поэтому мы, американцы, останемся в преимуществе. Но политика пусть даже сдерживания, при этом достаточно агрессивная в отношении Китая, приведет к сопротивлению, и это нанесет ущерб как США, так и Китаю. И от этого пострадают все, включая Россию.